Быстрая регистрация

Обычная регистрация

Войти на сайт

Забыли пароль?



Художник. Алексей Ефремов

Интервью с художником Алексеем Ефремовым

Город это моя биография.

Работы Алексея Ефремова  по степени известности обошли самого художника. Вряд ли найдется в нашем городе человек, который бы не видел его сюжетов. Вместе с тем о самом мастере известно не так уж и много. Живописец и график, родился в Екатеринбурге в 1963 году, получил академическое художественное образование, отдает предпочтение пейзажу. Вот и все, что тиражируется от выставки к выставке, с сайта на сайт.

А помимо этого Алексей Валентинович – гостеприимный хозяин увешанной картинами мастерской с живописным видом из окна и стаями голубей на подоконнике, невероятно обаятельный рассказчик и просто хороший человек, горячо любящий свою семью и дело своей жизни. 

Родился я в Екатеринбурге, чисто географически – в Литературном квартале. Сейчас на этом месте стоит музей, не моего, правда, имени (Смеется). Напротив усадьба Злоказова – мне она известна еще и тем, что когда-то там был детский садик, куда ходила моя мама. Короче говоря, родился я в самом центре Екатеринбурга, 1 июля 1963 года. Сестренка Ирина есть, на 10 лет меня младше.

У меня папа художник. Архитектор. Всю жизнь проработал в Уралгипромезе, занимался проектированием металургических заводов. А по выходным дням рисовал. У нас дома на стене висит работа, которую нарисовал отец в день моего рождения, он тогда на этюдах был. И у меня сейчас такая традиция: всем своим внукам я дарю картину, нарисованную в день их рождения.

Дальше все было как обычно плюс художественная школа. Потом художественное училище. Собирался-то я поступать на ювелира-монтировщика, но меня не взяли по состоянию здоровья. Пришлось поступать в Художественное училище имени Шадра. И слава Богу, что так произошло.

Мне повезло с преподавателями. Из ведущих это были Юрий Кондратьевич Киселев, Николай Николаевич Моос. Дальше история искусств в университете. Степан Петрович Ярков, был такой профессор, как-то показывает мне несколько рисунков Гольбейна, и я должен был по стилю понять, кто автор. Я говорю: «Это Гольбейн». – «А это?» - «И это его же штучка». А это был набросок сангиной, когда учишься в художественном училище, такие наброски делаешь по 15 штук за вечер. Степан Петрович совершенно справедливо мне сказал: «Эта «штучка» триста лет в музее висит! Это Гольбейн! На-ка тебе три балла, искусствовед». Ну и правильно.

У меня четверо детей, уже четверо внуков. Все мальчики, один даже в честь меня Алеша. А я, так интересно, всю жизнь жил среди девочек. Дети – дочь Екатерина окончила аспирантуру в консерватории, Наталья - Архитектурную академию, Анна еще в школе учится. А старший сын Леонид руководит компанией, которая производит строительное оборудование. Все здесь живут, в Екатеринбурге. Это очень хорошо.

Город это не только география, это еще и моя биография. Все эти старые улочки, на них моя жизнь прошла. Как говорится, лучшие годы - учеба, любовь, дружба - все происходило в нашем городе. Для меня эти дома – живые, у меня абсолютно интимные отношения с нашим старым Екатеринбургом.

Не могу заставить себя писать современную архитектуру, «стекляшки». Иной раз пробую, пишу, потом убираю. Хотя в моей книжке есть такие слова, что город, по сути, это лишь повод для художника. Будут новые художники, молодые, и они застанут город таким, какой он сегодня. И они полюбят его таким. Потому что город - лишь повод для выражения чего-то личного, сокровенного. Красота ведь где? В глазах смотрящего.

Я не пишу людей на улицах. Мне некоторые говорят: «Ты рисуешь город после нейтронной войны, все живое в нем умерло, только дома стоят». На что я отвечаю: «Господа! Вы отгадали все буквы, но не смогли прочитать слово», как в передаче у Якубовича. Я рисую свой город. И как только я населяю этот город жителями – он перестает быть моим. Поэтому я, если изображаю людей, то это какие-то очень незначительные, стаффажные фигурки.

Я очень критично отношусь к своей работе. Когда мне говорят: «У тебя все такое замечательное» – я в это абсолютно не верю. Я знаю, что завтра встану и нарисую шедевр. Я иду, но не получается. Но зато я иду рисовать завтра с этой же мыслью. Хотя иногда понимаю, что какая-то работа удалась. И даже если мне понадобится ее потом повторить – не получится. Будет все то же самое, а не то. Не хватает чего-то. Вот это невозможно контролировать.

Хочется, чтобы городской пейзаж был не просто изображением. Ведь искусство только называется изобразительным, смысл-то его в ином. Поэтому когда удается наполнить работу содержанием эмоционального свойства, каким-то драматургическим характером - такую работу интересно и рисовать, и рассматривать, и жить с ней.

Меня во многих дворах знают. Говорят: «Эй, художник, наверное замерз, супу хочешь?» Или кофе принесут с печеньем. Я же работаю круглый год, пишу только с натуры. Зимой проще было бы сфотографировать, потом сесть, ноги в тазик и нарисовать по фотографии. Но это совсем мне неинтересно.

Пленэр это образ жизни моей. С этим все связано. Путешествия, передвижения, мысли мои все, метеозависимость эта.

Когда-то я пытался рисовать портреты. Но потом посмотрел, как пишут настоящие портретисты, например, Анатолий Мовлян из Омска, и бросил этим заниматься. Я понимаю, что это не мое. И кроме своей жены-красавицы никого не рисую.

Название это ключ к прочтению произведения. Можно же назвать картину «Осень» или «Осенний пейзаж». А можно, например, «Осенние сети» – это уже звукопись какая-то. А еще у нас ведь есть Исеть: «Осенние сети Исети» – вообще стихотворение. Сразу возникает мелодия, особая атмосфера.

Очень нравится писать дождь. Мне удается изображать воду, вот эти уральские речушки. Чего не могу сказать об океане, море – это не моя стихия. Нравятся голые деревья, тополя. Осень – когда она желтая, красная. Зима удивительна по колориту.

Я трачу на каждое произведение не больше трех часов. Можно минут за тридцать успеть, если надо ухватить свет, состояние. Потому что этот же объект через три часа – будет выглядеть совсем по-другому. Значит, надо приходить завтра в это же время. А у нас на Урале двух одинаковых дней вообще не бывает.

Я взял себе за правило: каждый день должен что-то нарисовать или написать красками. Даже просто взять в руки карандаш и нарисовать графический лист.

У меня к пятидесяти годам уже стало что-то получаться. Я перестал комплексовать – могу встать в центре Вены и работать, а вокруг будут толпы туристов. Меня это абсолютно не смущает.

На заказ не рисую. Но бывает, что звонят, предлагают проекты – вот Дом Севастьянова просят нарисовать. Да я бы его и так нарисовал! Вот это на заказ или не на заказ? Мне везет на хороших людей. Как-то предложили материальную поддержку в издании альбома о моем творчестве. Спустя время другой человек издал книгу  с картинами о нашем городе, и ему спасибо!

Год назад мне позвонили ребята, два брата. Говорят: «Алексей Валентинович, вы нас не знаете, но у нас дома висят ваши картины, которые наша мама купила. И они нам очень нравятся. Вы не хотите ли порисовать в Мексике? Съездим в Мексику, сделаем там выставку, пригласим гостей, покажем мексиканцам, как надо рисовать город, снимем кино, издадим книжку». Целый культурный проект! Попили кофе, познакомился с их очаровательной мамой, подружились и поехали. Потому что люди, у которых дома висят твои картины – это родственные души, им нравится то же самое, что и тебе.

В любой поездке заграницу испытываю противоречие между отдыхом и желанием работать. Дело в том, что один я не езжу, езжу с женой Леной и младшей дочкой Анечкой. А женщинам всегда надо комфорт. Променад. Шопинг. Мне – нужен какой-то мотив, который я могу писать с утра до вечера. И городок Пуэрто-Вальярта – это место, где наши интересы сошлись. Там множество сувенирных лавочек, кафе, магазинов. Там Тихий океан с бесконечным прибоем. И тут же старый колониальный город, бывшая испанская колония – со своей архитектурой, с этими безумными цветами. Я привез из Мексики 25 картин. И уже по возвращении им всем нашлись уральские пары. Я ничего не рисовал специально! Так получилась моя новая книга, называется «Романтический мост» -  мост от Урала до Мексики.

Мы живем в одном большом мире. Будучи разными, мы в чем-то очень похожи. Все хотим, чтобы у нас было все хорошо, чтобы нас любили, чтобы дети были  здоровы, чтобы родители долго жили. И это касается всех людей во всем мире. И когда ты рисуешь, а за спиной стоят люди – хоть в Нижних Серьгах, хоть в Пуэрто-Вальярте – они точно так же с тобой радуются свету, солнцу, испытывая радость узнавания.

Вообще сейчас настало такое время, что надо обратить внимание на себя. На тот дом, в котором мы живем. Мы все время смотрим туда, на Запад, в Европу. А там никто нас не любит. А мы и сами друг друга не любим, ничего о себе не знаем. У нас тут чего только нет, елки-палки, такая страна! У меня мыслей тьма, разных интересных проектов, связанных с Уралом. Тут же столько всего - первый Михаил Романов и последний Михаил Романов в Пермском крае сгинули. Пугачевщина – здесь, только южнее. Ермак – вон с Чусовских городков начал, закончил в Тобольске. Белое движение – тоже здесь у нас. Демидовы, Строгановы, тут столько разных историй! И это мое все, про меня. Я как-то неделю ходил по Лондону, там столько всего интересного нам рассказывали – в день по три экскурсии. У меня сердце абсолютно не екнуло, потому что это ко мне не имеет никакого отношения. Пока не нарисовал берег Темзы, не успокоился.

Любой заинтересованный человек может научиться рисовать. Стать художником – нет, а рисовать научиться – да. Есть определенные законы, способы. Это и называется академическое образование. У меня в Союзе художников два месяца провисела выставка, и вся книга отзывов была исписана двумя, по сути, словами: «свет» и «тепло». Видимо, это то, чего не хватает людям – света и тепла, любви. Но был один отзыв, судя по всему, от молоденьких девчонок. Они написали абсолютно честно: «Что за выставка?! Зачем это надо было показывать? Мы ничего скучнее не видели. Единственная работа, которая нам понравилась – «Комариное царство». А я ее писал на слиянии двух рек – Иртыш и Обь, под Ханты-Мансийском. И она вся улеплена мошкой, которой там миллиарды. Так вот девочкам понравилась работа с налипшими стаями мошки, она им показалась интересной. То, что под мошкой, им не интересно, скучно. Им нужно шоу, какое-то развлечение, увидеть модное что-то такое. А ведь я думаю, что они еще и студентки при этом, возможно, какого-нибудь архитектурного колледжа. Это я говорю к тому, что рисовать и быть художником – это разные занятия.

Автор фото выше: Гоша Сапожников

Фото ниже: www.artnow.ru

Юлия Верховых, 25 июля 2014

Поставить оценку: 80 +


Поделиться с друзьями

Тоже почитай

Комментарии

На КультурМультуре принято подписывать свои комментарии. Чтобы оставить свой комментарий, Вам нужно войти на сайт под своим именем или зарегистрироваться у нас.

Новое


Давайте дружить

Подписывайся на страницы портала КультурМультур в социальных сетях, и первым узнавай о самых интересных культурмультурных событиях!

А ещё иногда мы отправляем нашим подписчикам клёвые письма с анонсами.

Есть что сказать?

Пришли нам это
наверх
Яндекс.Метрика