Быстрая регистрация

Обычная регистрация

Войти на сайт

Забыли пароль?



Писатель. Елена Ленковская

Писатель. Елена Ленковская

«…Будто я стою на перевале: свежий ветер в лицо, а мир — бесконечный, и весь твой — до самого горизонта и дальше, дальше, дальше…»

Настоящее имя Елена Эдуардовна Крживицкая. Родилась в 1968 году в Екатеринбурге.

Искусствовед, арт-критик, автор историко-приключенческих и познавательных книг для детей. Лауреат российской национальной литературной премии «Рукопись года», финалист Всероссийского конкурса на лучшее произведение для детей и юношества «Книгуру».

Член литсовета Международной литературной премии им. В. П. Крапивина.

В детстве на вопрос, кем станешь, отвечала: художником. Рисовать до какого-то возраста было так же естественно, как дышать. Тем более когда под боком человек, который занимается живописью. У нас дома часто пахло как в мастерской: бабушка по профессии архитектор, но живопись любила и много писала дома.

Однако меня отдали не в изостудию, а музыке учиться — как раз к первому классу школы бабушка получила премию Совета министров по архитектуре, и мне на эти деньги купили фортепьяно. Кто ж знал тогда, что я не стану музыкантом, а выучусь на искусствоведа, а потом и вовсе в писатели подамся! Ну, инструмент-то не пропал, теперь дети мои музыке учатся. А уж кем станут, поглядим...

Читать любила. Запоем читала. С фонариком под одеялом, чтоб мама не заметила, что не сплю. Сыновья у меня такие же. Только я свет не выключаю, если вижу — зачитался человек. Даю возможность хотя бы до конца главы добраться. А потом раз — и книжку забираю. Всё равно дети ночью спать должны.

Что касается литературы и сочинительства — помню, пыталась какую-то «познавалку» сочинить — это классе во втором-третьем, под влиянием хороших советских книжек вроде «Занимательной географии» или «В лабиринте чисел». Но от той, наполовину исписанной толстой клеенчатой тетрадки, до теперешних моих книжек, конечно, «дистанция огромного размера».

Училась я много и долго. И вроде бы совсем не на писателя. Закончив английскую школу № 13, поступила в Политехнический, на стройфак. Поступила легко, но зачем? — Вот вопрос, на который у меня и теперь нет ответа. :)

В институте был турклуб. Вокруг него и походной романтики вращалась моя тогдашняя жизнь, а вовсе не вокруг учебы. Я успешно сдавала сессии, дипломный проект защитила на пятерку и даже проработала год в проектном институте. Но в те годы просидеть восемь рабочих часов за кульманом для меня было нереально тяжело. Легче два раза с рюкзаком на Конжаковский камень подняться!

Через год такой работы стало ясно, что надо что-то менять. И я поменяла. Кардинально. Пошла учиться в университет, на искусствоведа. Тут на меня и обрушилось счастье. Где ж я раньше-то была! И быть бы мне искусствоведом, написать бы диссертацию и преподавать бы историю искусства на кафедре, так ведь нет же — я же с современными художниками подружилась. Шабуровым, Сергеевым, Еловым, Голиздриным... И — пиши пропало. И раньше-то обнаруживала склонность к бумагомаранию неакадемического толка, а тут еще выдающегося — без всяких преувеличений — критика встретила. Попала в Оперный клуб к М. Л. Мугинштейну. Услышала, как он говорит о музыке, об опере, вообще об искусстве. И такое же было чувство, после этой встречи, как будто я стою на перевале: свежий ветер в лицо, а мир — бесконечный и весь — твой — до самого горизонта и дальше, дальше, дальше.

И я захотела стать арт-критиком. И стала...

Журнал «Комод», который мы издавали в университете, вошел-таки в историю екатеринбургского искусства. Да и на статьи свои тогдашние периодически встречаю ссылки в научных публикациях. Словом, наша тогдашняя жизнь каким-то непостижимым образом вошла в научный обиход. Мы пребывали по поводу искусства в постоянном интеллектуальном бодрствовании. Каждые пять минут делали открытия. И делились ими друг с другом. Как все это устроено, каков настоящий результат усилий художника, к чему он ведет всех нас. Это и есть взгляд критика. Умение быть изнутри и снаружи одновременно.

Первую художественную книгу писала в первую очередь для старшего сына.

По крайней мере, в его лице хотя бы один заинтересованный читатель мне был гарантирован! Никто же не мог тогда обещать мне ее публикацию. Например, в издательстве Мещерякова мне по телефону очень вежливо объяснили: нам жаль, но поймите, мы не печатаем неизвестных, «нераскрученных» авторов. Мы даже читать вашу рукопись не будем.

Впрочем, за последние годы ситуация изменилась. И тот же Мещеряков затеял серию для подростков. Ну, надеюсь, из затеи выйдет толк. Издатели: «КомпасГид», «Самокат», «Розовый жираф», «Речь» и многие другие — повернулись лицом к современным отечественным писателям. «Росмэн» даже конкурс стал проводить регулярно в поисках новых авторов.

Смею утверждать, что начинается золотой век современного российского детлита. У нас столько хороших детских писателей! Они пишут прекрасные умные книги для современных детей. Только на Урале, смотрите — Тамара Михеева, Ольга Колпакова, Светлана Лаврова, Олег Раин. Это далеко не все, поверьте, с этими я просто знакома лично. Мои дети зачитываются их книжками. Младший, например фанат книжек Колпаковой, готов их на сотый раз перечитывать.

А в целом хороших авторов у нас в стране много, и если их активно печатать и продвигать, то у них будет огромная читательская аудитория. Самая многочисленная, открытая и благодарная, кстати, из всех возможных.

Конечно, начинающим писателям нелегко. Многие годами ждут публикации. Тут, кроме всего прочего, еще нужна удача.

Мне повезло. Меня как-то спрашивал один человек: как вам удалось «пробиться»? Даже не сразу поняла, о чем он. Я и не пробивалась, я вообще человек непробивной. Отправила рукопись мэйлом куда смогла, да и все. Месяца через полтора едва собралась с духом, чтоб позвонить, да заикаясь спросить о ее судьбе. Везде сразу отказывали, а в «Астрели-СПБ» оставили надежду на чудо. Сказали, ничего, в общем-то, не обещая:

— Видите ли, чтоб издать книгу, прежде всего нужно, чтобы редактор влюбился в текст! Давайте попробуем, кто знает...

Вот так, ни больше ни меньше.

А через две недели мне позвонила мой будущий редактор Наталья Тюленева, и я услышала:

— Передо мной ваша рукопись. Я еще не дочитала, но уже решила, что беру! —

Нормальный человек обрадовался бы, а я сразу испугалась: вдруг дочитает и передумает? Но все обошлось. С тех пор мы уже три книжки вместе выпустили, и я полагаю, что с литературным редактором мне здорово повезло. Сейчас, знаете ли, дефицит грамотных, тактичных профессионалов.

И потом, неудачное «хирургическое» вмешательство в текст — это же гораздо страшнее, чем плохие к нему картинки. Вот что сказала мне по этому поводу на правах многоопытного автора, выпустившего несколько десятков своих книг, замечательная детская писательница Светлана Лаврова: «Иллюстрации тебе не нравятся? Учти, когда твой текст уродуют, это в сто раз страшнее неудачных иллюстраций». Трудно с этим не согласиться.

Первая, вполне положительная рецензия на мою дебютную книжку «Повелители времени. Спасти Кремль» — про современных школьников, попавших в 1812-й год, была опубликована на сайте «Библиогид» . Попасть на страницы этого сайта, конечно, было круто. Нечего и говорить, что я с тех пор нежно отношусь к моему рецензенту Евгении Шафферт, несмотря на то, что в последующих литературных дискуссиях наши взгляды не во всем совпадали. :)

Впрочем, если уж речь идет о рецензиях, гораздо сильнее на меня повлияла жесткая и весьма предвзятая критика. В каком-то смысле 15-страничная критическая статья — это повод для гордости. Кто в современном российском детлите удостоился столь длинного публичного разбора своего дебютного произведения? А кого сравнивали с Толстым? Правда, сравнение это было, увы, не в мою пользу. :) Шутки шутками, но это оказалось серьезным испытанием, за которым последовали и другие. Стало окончательно ясно: литература — это не просто личный опыт словотворчества. Это — публичное высказывание. Хочешь ею заниматься — учись держать удар и двигаться дальше, несмотря ни на что. Словом, это была проверка на стойкость. Смогу ли я вообще еще что-нибудь написать. Что вам сказать. Живучая оказалась. Через месяц все равно упрямо взялась за перо. Нельзя же было бросать героев недописанной повести в беде, на полпути к развязке!

Сюжеты рождаются по-разному. Иногда я точно знаю, чем все кончится, и даже сразу набрасываю финальную сцену. Иногда понятия не имею, куда нас с персонажами заведет цепь обстоятельств.

Последняя из книжек про путешественников во времени («Лето длиною в ночь») появилась исключительно потому, что мне хотелось продлить одну чудесную петербургскую осень. Люблю я этот город, ну что поделаешь. И друзей своих питерских люблю.

Евгения Ивановна Стерлигова, которая иллюстрировала эту книжку, мне сразу сказала: «Не нравится мне это ваше Средневековье, нет, не нравится. Я туда не хочу. (Еще бы! Мне и самой-то ох как было страшно и тяжело про него писать). А вот ваш осенний Петербург — туда мне хочется. Его буду рисовать».

Средневековье у Евгении Ивановны тоже отлично получилось. Я бы даже сказала, одна из моих любимых иллюстраций к этой книге — именно про это.

Познакомившись с Евгенией Ивановной, я впервые имела удовольствие наблюдать за тем, как настоящий художник-иллюстратор работает с текстом. (До этого момента с картинками к моим книгам все было несколько по-другому и, увы, совсем не так, как нам об этом рассказывали в курсе про книжную графику на факультете искусствоведения.)

Когда Евгения Ивановна в самом начале работы стала беседовать со мной о персонажах книжки, у меня возникло чувство, что она о живых, нам обеим знакомых детях меня расспрашивает. Как, мол, они там? Как поживают, что любят, во что одеваться предпочитают? Для меня-то они, понятно, живые, но тут сразу стало ясно — и для нее тоже! Я бы не удивилась в тот момент, если бы в конце телефонного разговора она бы через меня им привет передала. :)

Это большое писательское и человеческое счастье — чтоб такого масштаба художник твою книжку полюбил и проиллюстрировал.

Знаете, когда тебе говорят: вот, у нас на эту работу ровно месяц, а потом нужно срочно для Командора (для В. П. Крапивина, так Евгения Ивановна его издавна называет) новую книжку иллюстрировать, то тебе уже кажется, что ты где-то между сном и явью. И ты вспоминаешь детскую библиотеку, и себя робкой рыженькой девочкой на задней парте, и высоченного (ну, мне так показалось, во всяком случае) человека в капитанском синем кителе с золотыми пуговицами, пришедшего на встречу с читателями.

Глаза у него и теперь всё те же! Они вообще душой молодые. И Крапивин, и Стерлигова. Дай бог и нам вот так же.

Строго определенных рабочих часов нет — у меня, как у всякого фрилансера, свободный график. Но есть зуд. От него никуда не деться. Не то чтобы готовые фразы так и рвались с пера. Но книга зовет, вот и все.

И ты входишь в нее, как в реку. А потом встаешь из-за компьютера, идешь варить детям кашу, а на самом деле ты — все еще там, под водой.

— У тебя и кипяток пригорит, — смеется надо мной муж.

Слава богу, теперь у нас электрический чайник! Он просто отключается, и терпеливо ждет, пока я вспомню о нем.

Трудно, когда нужно внезапно отвлечься. У тебя герой гибнет, а тут вдруг звонят в дверь и требуют сдать деньги за мытье полов в подъезде. Или дети твои начинают реветь и ссориться. А то еще музыкальный инструмент терзать садятся...

Иногда я сбегаю, ухожу куда-нибудь в кафе работать. Бывает и такое.

Разумеется, историко-фантастические повести — не единственный способ приложения сил. Тем более если относиться к делу всерьез, такая работа отнимает массу времени. Кроме построения динамичного сюжета, разработки характеров, кроме достоверных мизансцен и нескучных диалогов, требуется проверять все детали, вникать в мельчайшие подробности тогдашнего быта. Когда решила героев в кругосветные путешествия отправить («Повелители времени. Две кругосветки»), пришлось не только в историю, но и в географию, навигацию и прочую морскую премудрость войти.

Но даже при всем тщании от разных ляпов автор на сто процентов не застрахован. Понимая это, первую рукопись (про 1812 год) понесла профессору-историку — консультироваться. Так что доктор наук В. Н. Земцов проверял (за что спасибо ему огромное), ничего криминального не нашел. В историческом плане, разумеется.

Последнее время вошла во вкус, что называется. Пишу короткие рассказы про современных школьников. Тем более что собственные дети регулярно мне сюжеты поставляют. Ну и хватит по прошлому «бегать», нужна передышка. О нынешних детях можно интересно написать и не углубляясь в историю. Так что не только рассказы, но и следующая повесть будет о подростках «здесь и сейчас».

Есть один киносценарий, сделанный по первой книжке про путешественников по истории, «Марш оловянных солдатиков» называется. Надеюсь, когда-нибудь этот приключенческий фильм будет снят. И даже смею мечтать, что он будет музыкальным.

«Познавалки» тоже люблю. А поскольку искусство мне по сей день небезразлично, и детям о нем пытаюсь рассказывать. Только нормальным, человеческим языком, профессионально, но без занудства, и уж точно без елейного придыхания. Чтоб заинтересовались искренне, чтоб полюбили не потому, что это якобы следует любить всякому образованному человеку, а потому, что, узнав и поняв, не смогли не полюбить. Рукопись об уральском искусстве «Сокровища Рифейских гор», кстати, лежит в открытом доступе на сайте конкурса «Книгуру», потому что попало в шорт-лист. Заходите, читайте, голосуйте. Эта рукопись ждет своих читателей. И издателя, кстати, тоже.

По поводу закона. Кто из нынешних писателей за последний год не столкнулся с законом о защите детей от вредной информации? Я не исключение. Пришлось выкинуть из рукописи то, что можно было бы (видимо, для человека с больным воображением) трактовать как натуралистическое описание физических страданий. Да, книга про Средневековье. Да, есть в ней эпизод о замученном ордынцами иеромонахе Патрикии. Кстати, этот исторический факт детально представлен в летописях, ведь Патрикий — персонаж реальный.

С одной стороны, критики жаждут острых тем и крови, не зря же кое-кому «моя» война с Наполеоном в книжке «Спасти Кремль» «потешной» показалась! А издатели, напротив, говорят: нет-нет, подробности про пытки уберем от греха подальше, зачем нам лишние неприятности.

Но что тут поделаешь — автор всегда между двух огней!

Так и плывем. Между Сциллой и Харибдой. Прямиком к читателю.

Юлия Верховых, 18 октября 2013

Поставить оценку: 24 +


Поделиться с друзьями

Комментарии

На КультурМультуре принято подписывать свои комментарии. Чтобы оставить свой комментарий, Вам нужно войти на сайт под своим именем или зарегистрироваться у нас.

Новое


Давайте дружить

Подписывайся на страницы портала КультурМультур в социальных сетях, и первым узнавай о самых интересных культурмультурных событиях!

А ещё иногда мы отправляем нашим подписчикам клёвые письма с анонсами.

Есть что сказать?

Пришли нам это
наверх
Яндекс.Метрика